Телеграмма представителя СССР в Великобритании Майского народному комиссару иностранных дел СССР Молотову, 13 ноября 1939 г.

ТЕЛЕГРАММА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СССР В ВЕЛИКОБРИТАНИИ И. М. МАЙСКОГО НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВУ

13 ноября 1939 г.
Вне очереди. Сов. секретно

1. У меня был сегодня подходящий случай поговорить на завтраке с Черчиллем а духе Вашей телеграммы от 11 ноября. Черчилль не скрывал своего удовлетворения по поводу того, что в Москве есть желание к улучшению англо-советских отношений, и при этом заметил: "Главное, чтобы было желание. Если желание есть, пути и способы для его реализации найдутся". В этой связи Черчилль стал пространно доказывать, что подлинные, серьезные интересы СССР и Британской империи нигде не сталкиваются и что это создает солидную базу для улучшения и укрепления англо-советских отношений.

2. На мой вопрос, как же в таком случае объяснить ту враждебную СССР политику, которую британские власти сейчас проводят в различных концах мира (я привел ряд примеров), и на мое указание, что без изменения этой политики трудно говорить об улучшении англо-советских отношений, Черчилль ответил: ”Вы должны учитывать, что внезапный поворот советской политики в конце августа явился для Англии большим шоком. В течение первых двух месяцев войны нам также неясна была ваша позиция. Многие подозревали (хотя я в это никогда не верил), что у вас есть военный союз с Германией. Многие ожидали, не сегодня завтра вы окажетесь в числе наших открытых врагов. В такой обстановке нисколько не удивительно, что на поверхность вновь всплыли застарелые предрассудки, шовинизм, подозрения и т. д., и это отразилось отчасти и на работе государственного аппарата”. Черчилль пытался отрицать, хотя и без большой настойчивости, что враждебная нам линия британской политики является продуктом решений правительства, он делал вид, что во всем, мол, виноваты "местные органы" и "отдельные чиновники". Мне не стоило большого труда на ряде примеров показать, что это не так. Тогда Черчилль стал отступать и в конце концов заявил, что он ближе поинтересуется данным вопросом и что, если британская дипломатия действительно ведет сейчас антисоветскую линию, он постарается изменить нынешнее положение вещей, ибо он, Черчилль, является убежденным сторонником добрых отношений обеих стран.

3. По инициативе Черчилля и в связи с нашим общим разговором об англо-советских отношениях мы много говорили о Финляндии. Взгляды Черчилля по этому вопросу сводятся к следующему: СССР имеет все основания быть доминирующей державой в Балтийском море, и это соответствует британским интересам. Наши требования (изменение границы на Карельском перешейке, острова в Финском заливе, морская база у входа в Финский залив) по существу вполне естественны и законны.

Смехотворно положение, когда центр, подобный Ленинграду, находится под обстрелом дальнобойных орудий с финской границы. Англия не может возражать против реализации советских требований, особенно ввиду того, что с советской стороны Финляндии предлагается известная компенсация. Можно спорить и торговаться о размерах компенсации — это право финнов, но нельзя "принципиально" отвергать такие вещи, как предоставление СССР той или иной базы, того или иного куска пограничной территории. Англия не только не может возражать против реализации советских требований, но даже имеет моральное обязательство облегчить СССР их осуществление, поскольку Россия потеряла свои позиции, включая Балтику, в результате участия в прошлой войне на стороне Антанты и поскольку она своими жертвами и усилиями (особенно в начале войны) спасла Францию и сделала возможной конечную победу союзников. На мое замечание, что фактически британская дипломатия в Финляндии и Скандинавии проводит как раз обратную линию и что это является лишь еще одним доказательством наличия той двойной бухгалтерии в английской политике, которая стоит как раз на пути улучшения англо-советских отношений, Черчилль реагировал на заявление, что если мои сообщения правильны, то британская дипломатия в Скандинавии действует против интересов собственной страны. При этом Черчилль добавил, что он проверит, насколько основательны наши обвинения против английской дипломатии. Далее Черчилль стал говорить о том, что, признавая полную обоснованность наших требований к Финляндии, он все-таки очень хотел бы надеяться, что мы не собираемся пустить в ход против Финляндии силу, ибо это произвело бы самое тягостное впечатление в Англии и сделало бы на долгое время невозможным улучшение англо-советских отношений. Есть другие способы в конечном итоге добиться потребных нам изменений. Я ответил Черчиллю в духе письма Калинина Рузвельту, а также привел соответственные факты из доклада Молотова 31 октября, но при этом прибавил, [что] благоразумие или неблагоразумие нынешних руководителей Финляндии также является одним из слагаемых создавшейся ситуации. О других вопросах, затронутых в беседе, сообщу дополнительно.

Майский

АВП РФ, ф. 059, оп. 1, п. 300, д. 2078, л. 254—258

Источник: Министерство Иностранных Дел Российской Федерации. Документы внешней политики. 1939. XXII:2. № 775. Mосква: Междунар. отношения, 1992.

Finland in the Soviet foreign policy 1939-1940 (Финляндия во внешней политике СССР в 1939—1940 гг.)